Évaluation publiée le 21 décembre 2020
Камера. Мотор!
Если обрисовывать Half-Life 2 предвзято, как человек на протяжении сотни тысяч прохождений ею пресытившийся по самое не хочу, то она окажется жанровой свалкой — и по совместительству культовым местом паломничества пека бо
мжейяр.
Некогда свежий дух новаторства сейчас уже по-мусорному пованивает — кишащий разнообразием геймплей не идёт в угоду своей согласованности, обделяя игрока возможностью как следует разыграться хотя бы в одной из своих составляющих. Valve, решивши встряхнуть жанровые устои FPS, не придумали ничего лучше как впихнуть в тайтл невпихуемое; а где его всё-таки от натуги порвало взяли да заштопали белыми нитками на скорую руку.
Тут вам и паззлы с физикой перекочевавшие из Crazy Machines, и NFS дрифтование на джипе с давкой пешеходов уровня Carmageddon, даже местный хоррор-аттракцион Resident Evil имеется. Зерг-рашишь с муравьиными львами в Нова Проспект только ради того чтобы повстречать пра-бабушку Sanctum — импровизированный tower defense с турельками, а потом и вовсе ловишь дежавю, руководя squad-based дворовыми перестрелками из вышедшего годом ранее Freedom Fighters. И лишь в редкие моменты сводящего скулы олдскула игра сбрасывает кошерный прикид, представая перед нами посредственным коридорным шутаном с рескинами Half-Life спецназовцев вместо врагов.
Получилось наваристо, но самую малость дёргано: мотает от механики к механике, ни вздохнуть ни пукнуть. HL2 захворала кризисом идентичности ещё на β-стадии, так и не определившись кем она будет когда вырастет, а потому и стала алхимической мешаниной, с миру по нитке; за то и любим. Episode One же этим всем переболел и не позволяет себе излишних жанровых эксцессов — он твёрдо решил что заделается дейт-симом.
Half-Life 2: Episode One это хоть и 1, но повествует о почти что семейном единстве 2-х. И это, как говорится, ход конём, движущийся буквой Г одновременно в двух плоскостях игрового поля: техническом и нарративном.
Прагматику Valve понять легко. Source доведён до ума и оброс графическими
плюшками, успех франшизы рекапитулирован, а геймеры молят Ньюэлла заиметь с ними детей — непорочное зачатие от господа бога нашего, не иначе. И, как умелый любовник, он не даёт жару страстей охладеть, решая эпизодически залезать в кошельки и махровые трусишки игроков. Ньгх, Гейб-сама...
Одним словом, сыграли на чувствах тогда ещё пубертатной аудитории. Успехом любого сериала являются его персонажи, а залогом просмотра следующего сезона — недочерченная линия их взаимоотношений. Рассуждая таким образом, HL2:EP1 это пилотник Санта Барбары с доном Гордо́ном и damsel in distress Аликс Вэнс.
Сценические декорации аккуратно расставлены по своим местам:
- Подземный полумрак катакомб Сити 17 создаёт атмосферу интимности: ужин хилками при свечах и выбивание плюшевого хедкраба в тире; заодно и плацдарм для показа подкрученных шейдеров отсветами от фонарика.
- У игрока в нужный момент, как по нотам, вызывается эмоциональный отклик, подкрепляя и без того открытую эмпатию к курносой милашке — возьмите хотя бы сцену со сталкерами в поезде; там же Valve навёрстывают и несколько упущенный в HL2 потенциал лицевых анимаций на движке с динамикой виртуальных актёров.
- Сюжетная компания по-классически одиночная, но задним числом тут уже во всю идёт эксперимент с коопом и ИИ режиссурой; второстепенный персонаж плавно выходит на первый план, служа гидом и проводником в какой-никакой лор внутриигрового мира.
Что по темпу, что по протяжённости, что по наполнению первый эпизод напоминает классический, полуторачасовой боевик. Ощущаешь себя Брюсом Уиллисом, спасающим красотку от террористов и в последнюю секунду добирающимся до детонатора от машины смерти. Техника и нарратив идут рука об руку — но Гордон с Аликс за руки, увы и ах, так и не берутся, хотя их к этому активно подначивают.
И мотивируется такое сватовство отнюдь не сценарными причудами, а причинно-следственными связями, ведь Valve снимают не "Крепкого Орешка", а римейк "Адреналина".
Если
Half-Life 2 была целиком и полностью посвящёна урбанистической метафизике времени и реанимации Хроноса, то в Episode One мы уже переживаем вместе с воскресшим божеством одну из метаморфоз его земной жизни: неизбежную смерть, следующую за рождением, взрослением и старением; одновременно финальную и начальную стадию трансформации материи и энергии в круговороте веществ.
Происходящее — это предсмертная агония Сити 17. В ней, как и в биологическом аналоге, протекают схожие процессы, сводящиеся к отчаянным рывкам организма, выкарабкивающегося тщетой инстинктов самосохранения. Одно из таких событий это непроизвольное семяизвержение, попытка существа если и не выжить, то
пережить себя, оставив потомство занятием любовью. Последнюю волю умирающего Хроноса исполняет никто иной как Амур: "спаси". Его стрелы это наследственные линии, темпоральные траектории ускользания от разрушающей пространственную геометрию энтропии.
Города рождаются и умирают своими жителями, их населяющих и их же покидающих. Самое сердце мегаполиса это ядро Цитадели, отмеряющее своим пульсом такт — единицу измерения нависшей над горожанами чужеродной диктатуры, навязываемого темпа жизни. Стояние в очередях за провизией, прозябание у окна и наблюдение за отрядами ГО; отобранное прошлое, дистопичное настоящее и полное отсутствие надежд на будущее. Хронос Сити 17 был болен меланхолией, а потому и умер ещё в Half-Life 2. Но даже воскресши он по прежнему неизлечим.
Зачем же надо было реанимировать угасший и обречённый орган? Чтобы трансплантировать в реципиента принципиально новой жизни за пределами внеземной тирании. Если Гордон Фримен это профессиональный (мета)физик aka реаниматолог, то Аликс Вэнс — первоклассный хирург, подрабатывающая сексапильной санитарочкой.
И пронести сердце сквозь надвигающийся трындец можно лишь одним способом — влечением. Самоотдачей совместной жизни и дружной, командной работой, конвертирующей количественные такты в качественные моменты, переживаемые нами по ходу игры: замирания и учащения дыхания, смех и слёзы, пот и кровь. Вместе.
Биение ядра Цитадели сходит на предсмертное дыхание Куссмауля: медленное, натужное, хрипящее рассинхроном и разваливающееся на диссонанс. Из мерила бытия оно превращается в таймер бомбы замедленного действия — надо
успеть на поезд из Сити 17. Жизнь в спешке покидает умирающее тело города с вокзальных перронов. Отряды трупных пятен комбайнов, огромное пятно Лярше в небесном зрачке, аутолиз инфраструктуры, агонический стояк вагонов и непроизвольное семяизвержение повстанцами — это далеко не метафоры.
Но Амур исполнил последнюю волю, как и обещал. Спас не обречённый город, а вольный народ, освобождённый из тюремной решётки его кварталов и готовый пережить наступление конца.
Сердце Сити 17 теперь находится вне времени — оно ни тогда ни сейчас. Нету его и в пространстве — оно ни здесь и ни там. Оно надёжно запрятано хитрым купидоном там, где до него ни один инопланетный захватчик не доберётся — в крепком сейфе из приятельских уз, закалённых перекрёстным огнём.
Сердце города теперь существует
между Гордоном и Аликс, в топологии межличностных дальностей и близостей под нагрудным карманом. Его пульс это стук двух сердец звучащих в унисон, синхронизация супротив каскадному резонансу.
Слышите? Тук-тук, тук-тук. Стучат и сердца влюблённых, и колёса поезда, прибывающего на станцию
Episode Two. Пантеон богов в кинозале несколько охеревает от увиденного, и вежливо досматривает ленту до конца, надеясь на пост-титровую сцену с выпрыгивающей из мешка кошкой — ну, той самой. Продолжение, разрабатывавшееся параллельно с первым эпизодом, не заставит себя ждать, но заставит подождать то что последует
за ним. Один, два, тр...
Стоп. Снято!